Как подскажет сердце - Страница 48


К оглавлению

48

— Что… Как вы сказали? — заикаясь, пробормотал Ги.

— Если я иногда чересчур смела, так это потому, что мой прежний хозяин обращался со мною как с равной. Видите ли, сэр Ги, я была любовницей барона, — вызывающе улыбнулась Брижит. — Одинокий старичок сильно меня испортил.

— Но вы же говорили, что барон де Луру был вашим отцом! — воскликнул юноша.

При этих словах Брижит взвилась. Удар пришелся в самое сердце, но какой у нее был выбор?

— Хозяин действительно относился ко мне по-отечески, разумеется, не считая постели. Спросите сэра Роланда, если не верите. Пусть подтвердит, что я уже не была девственницей, когда перешла к нему. — Брижит пыталась втянуть своего мучителя в разговор, но безуспешно, и ей пришлось продолжать:

— Вот видите, он не отрицает. Теперь вы отмените эту смешную дуэль?

— Я не считаю ее смешной. — Ги был явно уязвлен. «Великий Боже! Неужто я мало унижалась?» — подумала Брижит, а вслух сказала:

— Тогда послушайте вот что. В моем нынешнем господине я нахожу все, что мне необходимо. Он сильный, неутомимый любовник, и я вполне удовлетворена им.

Ги резко поднялся.

— Тогда зачем вы от него бежали? Этим вопросом ему удалось поймать обманщицу врасплох. Она замялась, но все же нашлась, что сказать:

— Пожалуйста, сударь, не заставляйте меня говорить это при нем.

— Я требую.

Она стиснула руки и уставилась в пол, притворяясь крайне смущенной, а потом подалась вперед и зашептала так, чтобы Роланд не мог ее услышать:

— Я не подозревала о существовании Амелии, пока он не привез меня сюда. А когда поняла, что она раньше была его любовницей и не оставила надежды овладеть им снова, то побоялась, что он меня бросит. Я не в силах перенести этого. Вот причина моего побега.

— А почему вы не хотите, чтобы он об этом знал? — недоверчиво спросил Ги.

— Разве вы не видите, что я его люблю? Он и так уже слышал больше, чем следует. Узнай Роланд о моих чувствах — конец моим мечтам. Он сразу же устанет от меня и найдет себе другую.

Ги тяжелым взглядом смотрел на Брижит. Казалось, он никак не хочет верить ей. Натянутые нервы звенели. Девушка исчерпала все доводы и уже готова была закричать, что все это — сплошная ложь, от первого до последнего слова. Она и так уже втоптала себя в грязь, разыгрывая этот жуткий фарс. Неужели этого еще недостаточно, чтобы остановить безумного самоубийцу?

Наконец Ги отошел от нее, и Брижит с облегчением отвернулась. Слава Богу, он не собирается заставлять ее описывать все в деталях. Но, Боже, что он теперь думает о ней? Она собрала последние силы, чтобы сию же секунду не разрыдаться. Постоянное унижение превратилось в часть ее жизни.

— Теперь встреча с тобой на поле брани будет бессмысленна, Роланд. Полагаю, если ты сам привел меня сюда, то согласишься принять мои извинения?

Брижит не оглянулась и потому не видела, как Роланд кивнул в знак согласия. Она была слишком подавлена. Ей хотелось только, чтобы они поскорее ушли. Когда дверь скрипнула, отворяясь, а затем захлопнулась, у бедняжки на секунду перехватило дыхание.

Она бросилась на кровать и зарыдала в подушку от горя, обиды и унижения. Какая страшная, грязная ложь! Так оклеветать собственного отца — непростительный грех даже ради спасения жизни этого юноши! И еще все эти нелепые вещи, которые она наговорила про Роланда! Откуда что взялось? Почему это вранье так легко слетело с ее языка?

— Тебе было так больно, Брижит?

Она резко обернулась, оторвав заплаканное лицо от подушки, и увидела, что Роланд никуда не ушел, а стоит возле ее кровати.

— Ты все еще здесь? — спросила Брижит сквозь слезы. — Убирайся!

Она снова уткнулась в подушку и зарыдала еще громче. Роланд не мог этого вынести. Никогда прежде женские слезы его не трогали, но теперь… Он повернулся к выходу, потом неожиданно передумал и присел на край кровати, заключив сотрясающуюся от рыданий Брижит в объятия.

Девушка пыталась вырваться. Она не нуждалась в его сочувствии. Ей хотелось остаться наедине со своим унижением.

Роланд держал ее нежно, но крепко, так что не было никакой возможности высвободиться из его сильных рук. Наконец Брижит прекратила сопротивление и даже прислонилась щекой к его широкой груди, сразу замочив рубаху слезами. Он ласково укачивал ее, гладя по спине, по волосам. Но девушка все не унималась, и эти рыдания рвали его сердце на части.

— Ну, Брижит, тише.. тише, — мягко уговаривал рыцарь, целуя ее лицо. — Я не могу слышать, как ты убиваешься.

Брижит не поняла, как это произошло, но губы Роланда вдруг оказались возле ее губ, и она не нашла в себе достаточно решимости, чтобы противиться. Рот его был теплым и соленым от ее слез. А когда Роланд принялся снимать с нее одежду, было уже поздно останавливать его. Брижит сознавала, что следовало бы сопротивляться. Но внутри нее шла борьба разума и сердца. А сердце подсказывало им обоим, что сегодня ночью они принадлежат друг другу.

Брижит поддалась его необузданной страсти. Роланд встал на колени подле ее низенькой кровати и стал творить волшебство, лаская любовницу руками и губами, вызывая в ней такие страстные отклики, на которые она не считала себя способной. Он ласкал ее, и каждое его прикосновение было восхитительным. Она переполнилась его нежностью и теперь хотела почувствовать на себе его тяжесть, на своих устах — его жадные, жаркие, требовательные губы. Но сильнее всего она желала, чтобы твердое тело проникло глубоко внутрь ее естества, лаская и трогая самые ее глубины.

Соединившись с нею, Роланд продолжал двигаться осторожно, нежно, медленно, но она уже не могла сдерживать огонь своей страсти и подняла бедра, чтобы заставить его войти глубже, сильнее, жарче. То, что последовало за этим, было сверхъестественно. Внутри нее словно образовался тугой узел, который затягивался все плотнее и сильнее, пока наконец не взорвался, и тогда ее пронизало острейшее наслаждение, разлившееся по всему телу и, казалось, оставшееся в ней навечно.

48