Как подскажет сердце - Страница 45


К оглавлению

45

— Против какой бури?

Увидев неподдельную тревогу в ее глазах, Роланд усмехнулся:

— Как это «какой»? Или ты думала, что госпожа мачеха спокойно отнесется к ужасному преступлению, которое ты совершила? Гедда просто бушевала, когда я за тобой поехал. Уж наверняка в наше отсутствие она громко возмущалась тем ужасающим примером, который ты подаешь остальным слугам. До сих пор, за всю историю Монтвилля, ни один раб не бежал отсюда.

Брижит побледнела:

— Что?.. Что она теперь со мной сделает?

— Гедда? Ровным счетом ничего. Ты забываешь, что твой господин — я, а значит, ты отвечаешь только передо мной. Хоть теперь оцени выгоды своего положения. — Он не дал ей ответить и легонько подтолкнул широкой ладонью в сторону поварни. — Ступай. Я зверски голоден.

Брижит поспешила взять два больших блюда. Повариха недовольно оторвалась от своего занятия и проворчала что-то насчет нерасторопности некоторых молодых служанок, но все же положила еду на обе тарелки. Остальные слуги с любопытством разглядывали Брижит.

Тревога девушки все возрастала. Выходит, она ошибалась, полагая, что худшее уже позади.

Направляясь к господскому столу и едва удерживая в руках кружку пива и два наполненных блюда, она увидела, что Лютор с Геддой присоединились к Роланду и теперь сидели напротив него. Брижит замедлила шаги, но все равно услышала большую часть их разговора.

— Итак, — вопрошала Гедда, — ты прикажешь раздеть девчонку и выпороть при всех на дворе? Она подала остальным слугам Монтвилля отвратительный пример. Это следует пресечь немедленно и публично — в назидание всем.

— Ты лезешь не в свое дело, жена, — вмешался Лютор.

— Как раз в свое, — нетерпеливо отрезала Гедда. — Он притащил сюда эту французскую сучку, заносчивость которой уже волнует моих слуг. Теперь же она вздумала убегать, да еще и воровать при атом! Я требую…

Задрожав от ужаса, Брижит уронила блюдо на стол и расплескала пиво по толстым доскам. Она поглядела на Роланда округлившимися от испуга голубыми глазами:

— Я ничего не украла.

— Навряд ли ты сможешь утверждать, что лошадь принадлежала тебе, мадемуазель, — со спокойной беззлобной насмешкой сказал он. Но колени у Брижит подкосились. Тогда Роланд быстро схватил ее за руку и усадил рядом.

Боже праведный, в чем ее обвиняют! За кражу пищи отрубают руку. А лошадь? Ведь в ней — все состояние, честь и богатство, вся жизнь рыцаря. Конь — самое дорогое животное, гораздо большая ценность, чем любой из слуг или даже земля! Свободный крестьянин с радостью отдаст свою ферму за коня — знак благосостояния, который ставит его владельца высоко над всеми остальными серфами. Кража лошади — преступление не менее тяжкое, чем убийство, а уж для раба это вообще невообразимо.

Веселое настроение Роланда испарилось, едва он взглянул на Брижит и понял всю силу и глубину ее испуга.

— Успокойся, что сделано, то сделано. — Я… Я не хотела красть, — совершенно потерявшись, пробормотала несчастная. — Я не подумала.;. То есть… не считала, что краду эту лошадь. Я ведь никогда прежде не должна была просить и… Роланд, помоги же мне!

Она заплакала, и рыцарь рассердился на себя за то, что сам без всякой необходимости подогревал ее страхи.

— Брижит, успокойся. Тебе нечего бояться. Ты украла лошадь, но сэр Ги, ее хозяин, не станет давать ход этому делу.

— Но…

— Будь спокойна, — заверил Роланд. — Я говорил с ним, прежде чем отправиться за тобой. Он гораздо сильнее опасался за тебя, чем за своего коня, и не станет требовать возмездия.

— Правда?

— Да, правда.

— Вот так штука, — вмешалась Гедда. Ее ястребиный нос теперь казался еще длиннее, чем обычно. Выцветшие серые глаза были прикованы к лицу Брижит. — Едва ли решение Ги можно назвать благоразумным. Но даже если потерпевший не требует наказания, то я, разумеется, не отступлюсь.

— Кто ты такая, чтобы чего-то требовать от меня? — зловеще прорычал Роланд.

Гедда мертвенно побледнела, и ее оливковая кожа пошла красными пятнами.

— Ты слишком балуешь эту суку! — принялась обвинять Роланда мачеха. — Почему? Не иначе, она тебя околдовала!

— Я не балую ее, — ответил Роланд. — Она уже наказана.

— Значит, недостаточно! — выкрикнула Гедда. — Она еще в состоянии свободно передвигаться! Роланд поднялся. Его глаза грозно блестели:

— Вы что же, сомневаетесь в моих словах, сударыня? Или хотите сами попробовать того, что досталось Брижит? — Он сделал жест, словно собирается снять ремень. Гедда снова побледнела и вжалась в свое кресло, глядя на мужа. Но его взгляд был прикован к Роланду.

— Лютор! — взмолилась она.

— Нет, не смотри на меня, жена. Ты сама его разозлила, хотя я предупреждал, что это не твоего ума дело. Ты никогда не умеешь вовремя остановиться.

Как только Роланд сделал шаг в ее сторону, Гедда вскочила и ринулась прочь из зала. Лютор усмехнулся.

— Приятное зрелище: моя сварливая ведьма наконец поджала свой хвост и бежит. — Он встал, подошел к сыну и похлопал его по спине. Усаживаясь в кресло рядом с Роландом, Лютор кликнул слугу, чтобы тот принес пива. — И то сказать, она уже давно не пробовала моего кулака, слишком давно.

— Разве мое отсутствие не успокоило Гедду? — садясь на место, спросил Роланд. Отец лишь пожал плечами:

— Может, я просто не обращал внимания. Рыцарь молча набросился на еду. Принесли пива, и Лютор откинулся на спинку кресла, чтобы получше видеть Брижит, сидевшую по другую руку от Роланда.

— Ты не очень-то много ешь, мамзель, — заметил хозяин замка. — Или тебе не по вкусу пища?

45